List Emilii Parker do Marii Konic z 5.09.1947 r. – rękopis w formie bifolium złożonego z dwóch kartek w linie, napisany po rosyjsku. Emilia Parker napisała swój list w Gandawie w Belgii, kiedy odwiedzała swojego brata Josifa Hirszowicza i jego żonę Szurę (Surę).
Emilia (Mila) Parker z domu Hirszowicz była siostrą Marii Konic. Wyemigrowała do Stanów Zjednoczonych w 1934 roku. Z mężem Joshuą (Jewsiejem) mieszkali w Nowym Jorku na Brooklynie. Rozpoczyna się on od słów: „Дорогая, любимая Мушенька!
Получила вчера вечером твое письмо [...] (tłum. Droga, kochana Muszeńko! Otrzymałam wczoraj wieczorem Twój list [...]).
Józef Hirszowicz był bratem Marii Konic. Wyjechał do Belgii w 1927 r., gdzie wraz z żoną Szurą zamieszkali w Gandawie. Po II wojnie światowej pisał listy do Marii Konic i jej syna Anatola.
Pełna treść listu:
"Gent, Sept. 5. 47.
Дорогая, любимая Мушенька!
Получила вчера вечером твое письмо от 30 го, а сегодня утром от 2го. Видишь как скоро и главное застало меня! Я была безконечно счастлива слышать от тебя, дорогая моя. Рада, что добрались Вы благополучно и все хорошо и что вещи твои нравятся. Огорчает меня мальчичек наш Игнаша и я надеюсь ты возьмешься за лечение серьезно. Надо раз и навсегда вылечить его, ведь это очень надоедливая история. Рада также, что Сережа получил деньги. Это очень хорошо. Скучно тут без тебя без Толеньки. День длинный, предлинный и даже спать ложимся рано. Тебя и [przy prawej krawędzi karty:] Сижу спокойно на помойке, Машенька. [2s.] Толика ежеминутно вспоминаем. Как жаль что не осталась ты до 15го. Теперь погода хорошая и Шурочка все еще жалеет что не участила Вас хорошими ее обедами. В воскресенье она целый день варила свой хороший обед, а в резильтате [właśc. результате] Осик отказался кушать, только попробовал немного того и другого и ругал Шуру, что возиться в кухне напрасно. Я того же мнения и не разрешаю ей кухарничать, как ей хотелось бы. Мои «ножки» в порядке. Я пошла после проводов тебя, к знакомому и он сказал что это усталость. Мы ходили по делам в […] и я утомила ноги. Зразу [właśc. сразу] после визита к врачу, ноги поправились. Билет зарегестрирован и я во вторник вылетаю в 630 вечера и буду в N.Y. [3s.] в среду 7.50 утра. Это конечно если опять не задержится аероплан. От Евсея письма получаю ежедневно, но и пишу ему также ежедневно. Так что все в порядке. Дела у Оси тише стали и он не ездит каждый день в Брюссель. Флис тот же. Зовет меня тетя Маша. Josephina шлет тебе привет и все еще сожалеет, что не угостила нас обедом в Blankernberge в хорошем ресторане. Только что покрасила Шурочке волосы. Скоро увидим чья работа лучше моя или твоя. Очень ты мне не […], моя черненькая. Производи фурор там во всю. Ты это заслужила. Следующее письмо будет уже с N.Y. Целую тебя крепко, крепко моя сестричка. Твоя Миля. [4s.]
Дорогой Толик!
Ты оказался прав в твоем предсказании [właśc. предсказание] о нарыве на щеке. Надеюсь по получении этого письма ты уже хорошо себя чувствуешь и пошел на работу и в школу. Обязательно лечись, необходимо покончить с нарывами. Тут стало очень скучно без тебя и мамы, но я скоро тоже собираюсь в путь. Тете Шуре и дяде Осе будет совсем тоскливо тогда. Шура и я были два дня в Брюсселе. Бродили по разным местам, магазинам, кафе и знакомым. Приехали измученные отдыхать в тихий Гент. Пиши мне в Нью Йорк. Целую Миля. Привет от Шуры и Оси. Они напишут в воскесенье, когда у них будет больше времени". | Oprac. Monika Harchut, transkrypcja listu: Janina Dawydenko
