List Anatola Konica i Ernestyny Hirszowicz do Marii Konic z 19.05.1941 r. – rękopis na dwóch kartkach w linie, napisany po rosyjsku. Pierwsza karta została zapisana dwustronnie; dalsza treść listu mieści się na dwóch pierwszych stronach bifolium, którego pozostałe dwie strony pozostały puste. Na pierwszej stronie mieści się list Anatola Konica do Marii Hirszowicz, rozpoczynający się od słów: „Здравствуй дорогая мама! 30/IV-1941 г. Меня в этот день приняли в пионеры” (tłum. Dzień dobry droga mamo! 30 IV 1941 r. – w ten dzień przyjęli mnie do pionierów). W lewym górnym rogu została zapisana data powstania listu. Na środku karty odciśnięto heksagonalną pieczątkę z podwójną ramką i cyfrą pięć w jej środku. W prawym dolnym rogu widoczny ubytek. Strony drugą, trzecią i czwartą zajmuje list Ernestyny Hirszowicz do Marii Konic. Na stronie trzeciej również została odciśnięta heksagonalna pieczątka z podwójną ramką i cyfrą pięć w jej środku.
Maria Konic przebywała wtedy w łagrze. W 1937 r. jej mąż, Eugeniusz Konic, został aresztowany i skazany na śmierć przez rozstrzelanie. Maria Konic jako członek rodziny wroga ludu również została aresztowana i skazana na pobyt w łagrze Temłag (obóz pracy poprawczej ITL Temnikowski) w ZSRR. Ich kilkuletni syn Anatol trafił do sierocińca. Rodzice Marii Konic, Ernestyna i Jakub Hirszowiczowie, mieszkali wcześniej w Rydze, ale w kwietniu 1940 r. wyjechali do syna Siergieja i jego rodziny do Kreuzburga. Rodzina Hirszowiczów i była niania dziecka Natalia Zacharowa podejmowali starania o wydostanie Anatola Konica z domu dziecka i zabranie go do Hirszowiczów, co się ostatecznie powiodło.
Pełna treść listu:
"19/V-1941 г.
Здравствуй дорогая мама!
30/IV-1941 г. Меня в этот день приняли в пионеры. На другой день вся школа пошла на парад. Но ни какого утреника и спектакля у нас не было. 17 мая у нас кончились учебные занятия и нас отпустили на летние каникулы. Сегодня получил твое письмо которое ты написала 29 апреля. Там ты пишешь о том что я наверно защищаю Нору и Сашу от обидчиков. Но на самом деле их приходится тащить со двора так как они все время кидаются камнями в мальчиков. Но когда мальчики начинают их трогать они начинают прыгать, плакать, стучать в окно чтобы кто нибудь вышел и отогнал мальчиков. А один раз было так: Я сидел на диване ко мне подошла Нора и стала прыгать и бить меня кулаком. А сама говорит: «Если ты меня тронешь то я буду жаловаться».
Досвидание [właśc. До свидания]. Толя.
[2s.]
19/V-41 г.
Дорогая моя доченька!
Сегодня получили твое письмо от 5 ого. Дорогая моя я могу тебе писать что я очень и очень довольна, от твоего сына, в первых [właśc. во-первых] он очень хорошо поправился, пополнел и характер на много лучше. Посылаем тебе его свидетельство, можно быть довольным [właśc. довольной]. Папа опять уехал в Ригу на счет его очки [właśc. очков]. Наверно завтра приедет. Если его зрение будет хорошо, тогда Сергей имеет для него службу подходящее [właśc. подходящую] как для него. Мои […] уехали на каникулы так что сейчас мы с Толей одни. Он старается исполнить дедушки работы, и все про него спрашивает когда он уже приедет. Моя дорогая твой сын с красным галстуком щеголяет и очень гордится что он пионер. Получила от Милечки [3s.] письмо на днях, ответ на наше письмо которое мы послали с [właśc. со] снимками детишек. На твое письмо еще ответа нет. Миля и Евсей тебя сердечно приведствуют. От Оси и Шуры пока еще ничего не знаем. Слушай Машенька что вчера вечером было. Сергей приказал своим деткам слушать Толика так как он старшее Вас всех, это ему очень и очень понравилось «Он говорит бабушка позвать детей на ужин? Я говорю - да Толюшка. Я одного привезу то Вы не выпускайте больше, и действительно, привез Норочку, раздел ей пальтишко, повесил на вешалку. А если говорит, я свое пальто раздену, а то мне жарко бежать за Сашей и через 5 минут привез Сашу. Уже налаживается отношение к деткам с Толей. Я спешу ибо деткам нужно ужинать. Постараемся писать тебе почаще. Будь здорова моя дорогая и бодрая .
Целую тебя крепко-крепко.
Твоя мама.
[4s.]
P.S. Папа как раз попал на свадьбе [właśc. свадьбу] твоей двоюродной сестре Зарой. Почти все живут в Риге кроме Мери, но она теперь тоже в Советском Союзе западной Белоруссии. Но к сожалению твоего дядюшки уже два года как его нет. Ведь он всегда болел и в конце концов получил грудную […] Я тебя моя дорогая не хотела писать и огорчать. Да жаль такого человека больше не осталось. Его дочери по сей день опечалены, ты ведь знаешь как они его сильно любили. Да такова жизнь. Еще раз моя дорогая будь здорова и пиши нам. Целую еще раз
твоя мама.
Привет от Сергейки и Берты, они сейчас на работе.
И от малышей". | Oprac. Monika Harchut, transkrypcja listu: Janina Dawydenko
