List Jakuba i Ernestyny Hirszowiczów oraz Berty Hirszowicz do Marii Konic z 20.11.1940 r. – rękopis na dwóch kartkach (jedna w kratkę, druga w linie), napisany po rosyjsku. Przy górnej krawędzi karty widnieje miejsce i data powstania listu: „Крейцбург 20-11-40 г.” (tłum. Kreuzburg 20-11-40 r.; dzisiaj Jekabpils na Łotwie). List rozpoczyna się słowami: „Дорогая дочурка Машенька! Уже давно тебе не писала. Но Сергейка тебе все пишет. Мы от тебя не имеем письма” (tłum. Droga córeczko Maszeńko! Już dawno do Ciebie nie pisałam. Ale Siergiejek wszystko Tobie pisze. Nie otrzymaliśmy listu od Ciebie). Na pierwszej stronie karty znajduje się list matki Ernestyny Hirszowicz do córki Marii Konic. Na stronie drugiej i trzeciej list do córki napisał ojciec Jakub Hirszowicz. Pod nim, również na trzeciej stronie, rozpoczęła swój list Berta Hirszowicz, żona Siergiej Hirszowicza (brata Marii). Jej list jest kontynuowany na czwartej stronie.
Maria Konic przebywała wtedy w łagrze. W 1937 r. jej mąż, Eugeniusz Konic, został aresztowany i skazany na śmierć przez rozstrzelanie. Maria Konic jako członek rodziny wroga ludu również została aresztowana i skazana na pobyt w łagrze Temłag (obóz pracy poprawczej ITL Temnikowski) w ZSRR. Ich kilkuletni syn Anatol trafił do sierocińca. Rodzina Hirszowiczów czyniła starania o wydostanie Anatola Konica z domu dziecka i zabranie go do siebie.
Pełna treść listu:
"Крейцбург 20-11-40 г.
Дорогая дочурка Машенька!
Уже давно тебе не писала. Но Сергейка тебе все пишет. Мы от тебя не имеем письма, последние было написано 24ого сентября ответ на наше 1ое письмо. Надеюсь моя доченька, что ты здорова и бодра. От Толюшки было одно письмо. Привет тебе от твоей сестрички Милечки они живы и здоровы, Евсей работает. Про меня могу тебе писать все по старому, работаю по хозяйстве [właśc. хозяйству]. Папа мне помагает приносить воды и дров, ведь у нас здесь воды в доме нет. Живут у меня на полном пансионе несколько лейтенантов, они мною довольны и я ими довольна. Детишки здоровые и шалят. Надеемся все, что Толюшка в скором времени будет у нас. Главное моя дорогая, что мы все здоровые. Надеюсь, что и ты здоровая, ведь теперь осень, а осенью самое не здоровое [właśc. нездоровое] время. Дорогая моя Машенька, передай твоим милым друзьям, мой сердечны [właśc. сердечный] привет. Будь здорова и бодра. Целую тебя крепко крепко, твоя тебя любящая мама. [2s.] Моя дорогая и очень очень любимая доченька Маша! Я уже пишу тебе третье письмо, мы за это время получили письмо от Толика, а потом от нянюшки и от воспитательницы Толика, а твою доверенность и до сегодня еще не получено, но благодаря письму няни, где она пишет что доверенность от тебя не так важна, Сережа получил опекунство на Толика и еще остальные нужные бумаги, и отправил няне несколько дней тому назад, и так же тебе письмо, ну теперь надеемся что скоро Толик будет у нас, интересно, что воспитательница пишет про Толика что он ходит каждый день к ней на дом и играется с ее девочкой и читает ей сказки, что даже [3s.] взрослым интересно слушать, кроме того пишет что после пребывания Толика у тебя он переменился, стал разговорчив и весел, и стал принимать участие в играх с другими детьми, и что все воспитаники любят его, и прислала также его фотографию где он немного лучше выглядит несмотря что снимали его воспитаники зимой 39 года, сам Толюшка пишет что учится хорошо и плохие отметки не получает, а воспитательница пишет что она думает что третий класс Толик кончит тоже с похвальной грамотой, и так моя дорогая Машенька, можно радоватся [właśc. радоваться]. Няня тоже пишет что надеется что Толик скоро приедет к нам так как все нужные [4s.] бумаги уже отправлено и наверное она уже все получила, с нетерпением ждем также твоих писем, будь моя любимая только здорова и все будет хорошо, целую тебя крепко крепко, твой любящий тебя отец.
Дорогая Маша! На днях тебе писала, надеюсь ты получила. У нас ничего нового. С нетерпением ждем приезда Толика. Ребята шалят. Гуляний много и немножко поправились. Норочка большая болтунья. Она в дальней комнате сидит у своего дедушки Шлеймы на коленях и рассказывает ему разные вещи. Дедушки и бабушки в детях души не чаят. Бабушка с кухни кричит, чтобы дедушка прекратил разговор с внучкой, якобы мне мешает писать, но Норочка не унимается и спрашивает дедушка: «Кто мне может говорить запретить?». Сашенька во дворе играется с товарищем.
Крепко тебя целую. Твоя Берта". | Oprac. Monika Harchut, transkrypcja listu: Janina Dawydenko
