List Ernestyny Hirszowicz do Marii Konic z 21.02.1941 r. – rękopis na jednej stronie kartki w kratkę, napisany po rosyjsku. Przy górnej krawędzi karty zapisano miejsce i datę powstania listu: „Крейцбург 21 го февраля 1941 года” (tłum. Kreutzburg 21-go lutego 1941 roku; dzisiaj Jekabpils na Łotwie). List rozpoczyna się od słów: „Моя дорогая и очен [właśc. очень] любимая дочинка [właśc. доченька] Маша” (tłum. Moja droga i bardzo kochana córeczko Maszo). Na końcu listu podpisał się syn Marii, Anatol.
Maria Konic przebywała wtedy w łagrze. W 1937 r. jej mąż, Eugeniusz Konic, został aresztowany i skazany na śmierć przez rozstrzelanie. Maria Konic jako członek rodziny wroga ludu również została aresztowana i skazana na pobyt w łagrze Temłag (obóz pracy poprawczej ITL Temnikowski) w ZSRR. Ich kilkuletni syn Anatol trafił do sierocińca.
Rodzice Marii Konic, Ernestyna i Jakub Hirszowiczowie mieszkali wcześniej w Rydze, lecz wyjechali do syna Siergieja i jego rodziny do Kreuzburga, gdzie przebywali od kwietnia 1940 roku. Rodzina Hirszowiczów i była niania dziecka Natalia Zacharowa starali się o wydostanie Anatola Konica z domu dziecka i zabranie go do Hirszowiczów, co się powiodło.
Pełna treść listu:
"Крейцбург 21го февраля 1941 года.
Моя дорогая и очен [właśc. очень] любимая дочинка [właśc. доченька] Маша. Наконец я опять дома и могу тебе моя дорогая написат [właśc. написать] несколько слов про меня [właśc. себя] и про Толика. Я пролежал в Риге в больнице 18 дней и мне оперировали правый глаз, довольно удачно, боли не чувствовал, имел очень хороший уход, но зрение пока еще слабое. Я должен еще через недели [właśc. недель] 5-6 опять приехать в Ригу и тогда мне дадут очки и врач говорит что буде [właśc. буду] хорошо видеть, а пока я должен каждый день сприцевать [właśc. спринцевать] глазные капли и еще ничего не сделать. Про Толика могу тебе писат [właśc. написать], что ты бы не узнала его, он так скоро переменился к лучшему, что прямо удивителнь [właśc. удевительно], во первых он очен [właśc. очень] веселый и очен [właśc. очень] часто танцует и поет, потом он очен [właśc. очень] разговорчив и любит считат [właśc. читать] исторические книги и мне все расказывает [właśc. рассказывает] про Робинзона и Наполеона, Кутузова и еще [właśc. тому] подобное. Учится как раньше хорошо, одно не любить [właśc. любит] он письма писат [właśc. писать], говорит мне не о чем писат [właśc. писать], но мы его не в чем не принуздаем [właśc. принуждаем], так как охота писат [właśc. писать], уже придет [właśc. прийдет] сама по себе. Апетит у него не большой, кушает, но зато хорошие питательные продукты – как яички, молоко, масло и мясо. Итак моя дорогая […] в общем Толинка [właśc. Толенька], чувствуется здесь очен [właśc. очень], хорошо и для меня сегодня хватит.
Будь здоров [właśc. здорова], и счастлив [właśc. счастлива], целую тебя крепко-крепко твой любящий тебя Папа.
Шлю привет.
Толя". | Oprac. Monika Harchut, transkrypcja listu: Janina Dawydenko
